Почему прогнозам МВФ о росте российской экономики не стоит верить и снижает ли эффект от санкций продажа российской нефти Китаю? Интервью с профессором Йельского университета Джеффри Зонненфельдом

Профессор Йельской школы менеджмента Джеффри Зонненфельд исследует влияние войны в Украине и санкций Запада на российскую экономику. В интервью DW он рассказал, почему прогнозы МВФ относительно роста ВВП РФ в 2023 году вряд ли оправдаются, а Москва не сможет в ближайшие годы перенаправить в Китай поставки газа, от которых отказался ЕС.

DW: Профессор Зонненфельд, в прошлом году экономика РФ сократилась всего на 2,1%, хотя Всемирный банк в апреле прогнозировал ее спад на 11%. В этом году МВФ даже ожидает роста российской экономики, хотя и всего на 0,3%. Получается, Россия справляется с санкциями?

Джеффри Зонненфельд

Джеффри Зонненфельд: Данные Всемирного банка и МВФ, на которые вы ссылаетесь, совершенно не верны, потому что предоставлены Росстатом. Руководство МВФ и Всемирного банка не расскажет вам об этом, но они и понятия не имеют о нынешних объемах экспорта и импорта России. Почему? Потому что ко второму кварталу 2022 года они (власти России. – Ред.) перестали сообщать об этом. Все, что получают МВФ и ВБ, – это выдуманные цифры.

Экономическое выживание Путина объясняется только двумя причинами. Первая – это пропаганда. Он просыпается утром, берет какую-то цифру ВВП и заявляет о ней. А МВФ и Всемирный банк считают ее реальной и подтверждают. Это буквально означает спросить у Путина: Какой вы желаете представить Россию?

Тысячи холодильников, разобранных ради чипов

 – Каков же, по вашим оценкам, будет реальный объем российского ВВП в 2023 году?

– Мы не знаем. Я не могу выдумать какую-то цифру только потому, что так поступает Путин. Что мы знаем наверняка – так это то, что все ключевые сектора экономики находятся в упадке. Автомобильная промышленность в упадке не на 10,  20, 30, а на 99%. Розничная торговля упала на 65%. Мы получаем эти данные от всех, кто продает в Россию или покупает в России. Конечно, естьконтрабанда, электроника, которая попадает в РФ через третьи страны. Вы можете ждать три месяца, заплатить 60% надбавки и получить запасной экран для своего айфона. Но вы не можете поддерживать крупный промышленный сектор на основе нестабильных поставок по непомерно завышенным ценам.

До войны большинство людей в России уже работали на правительство или госкомпании. Сейчас уволенные инженеры IBM, если они не сбежали в соседние страны, такие как Грузия или Узбекистан, работают в России, подметая улицы. Таким образом, он (Путин. – Ред.) попытался занять людей, переведя их на госзарплату. Как он это финансирует? Сжигая валютные резервы, которые теперь сокращаются.

McDonalds – один из мировых брендов, ушедших из Росси после начала войны в Украине

А еще он разбирает на запчасти технику. Мы можем предоставить вам фото, на которых тысячи холодильников буквально “растерзаны”, чтобы добыть чипы, нужные для военных целей.

– Выступая перед Федеральным собранием, Путин заявил, что российская экономика успешно развивается, несмотря на санкции. Кого он хочет в этом убедить? Свое население или мировое сообщество?

– Он работает на обе эти аудитории. Хочет успокоить все сильнее тревожащееся население РФ, которое переживает рекордную безработицу и массовую гибель людей во время войны, поскольку у них (властей РФ. – Ред.) не было “победы за три дня”, о которой они заявляли. И хочет ослабить решимость союзников (Украины. – Ред.), ведя игру в ожидание.

Путин думает, что это война на истощение, что он может победить, убедив весь остальной мир, что попытки остановить его не увенчались успехом. Но это не так. Мы знаем, что он теряет 1,5 млрд долларов в день на энергоносителях. 

Некоторые говорят: “Индия и Китай покупают нефть, которую больше не берет Запад”. Так мы хотели бы, чтобы они покупали еще больше! Потому что цена, которую они платят за российскую нефть, настолько низкая, что Россия теряет деньги на каждом галлоне.

“Даже черного рынка по продаже рублей нет”

– После начала войны рубль укрепился по отношению к доллару. Но о чем это говорит?

– Это очередной фейк. Рубль сейчас не торгуется на бирже. Даже черного рынка по продаже и покупке рублей нет. А раз рубль нельзя обменять, нельзя определить и его цену. Почему же фондовый рынок не упал до нуля? Потому, что иностранные валютные резервы России сейчас заморожены и их владельцы не могут их продать. Из-за этого рынок и упал на 60%, а не на 100%. Правительство же просто заморозило цифры, поэтому эти цифры – ложные.

– Ваша команда исследователей составила список из более 1400 компаний – ушедших из России или продолжающих бизнес там. Может ли само существование такого документа повлиять на решения бизнеса в этой области?

– Более 1000 из 1400 крупных компаний в нашем списке ушли из России полностью и имеют оценку A или B. Поначалу у них был рейтинг D или F, но когда они попали в поле общественной критики – из-за отзывов клиентов, инвесторов и сотрудников, – начался массовый уход с рынка, как в ЮАР в 1988 году. Но есть и другие примеры.

Так, мы только что понизили рейтинг компании Carlsberg, которая объявила, что уходит, однако так и не продала свои активы в России и не перестала там работать.   

– Удалось ли Западу нанести России болезненный удар, наложив санкции на ее энергосектор?

– Если и было что-то более эффективное, чем оборона, которую ведет Киев, то это фронтальное нападение на энергетический бизнес РФ. Экономически Россия откатилась на второстепенные роли. Люди привыкли говорить, что ее экономика меньше экономики Италии. Но сейчас она меньше экономики Чили! Ведь две трети экономики России приходится на энергетический бизнес. Сегодня мы знаем, что российский газ никому не нужен. В прошлом году 86% газа для ЕС поступало из России. Сейчас это менее 7%, и этот показатель может упасть до нуля.

“Китай понимает, что Путин ему не нужен”

– Сможет ли Россия когда-либо снова сделать ЕС своим основным рынком сбыта?

– Нет. Фактически то, что сделала Германия в прошлом году, – это чудо. В Германии к сегодняшнему дню была построена береговая инфраструктура для трех СПГ-терминалов. Планируется, что на конец зимы 2023-24 таких терминалов в Германии будет шесть. Она построила это так быстро, что можно было подумать, что все строили китайские компании.

Сейчас Норвегия и США по отдельности поставляют на рынок больше газа, чем Россия на пике (развития ее газового рынка. – Ред.). Также есть Алжир и другие страны с очень конкурентоспособными ценами на СПГ. За последний год цена на него упала примерно на 70%, он становится все более доступным. А все, что есть у Путина, – это природный газ для трубопроводов. 

С бравадой он говорит, что просто развернет его и начнет поставлять в Индию и Китай. Но сделать этого он не сможет! Ведь у него нет для этого сети газопроводов, а на ее постройку, которую даже не начинали, уйдет 6 лет.

– Что нам необходимо учитывать в отношении российской экономики, если война не завершится в обозримом будущем?

– Мы увидим рост числа безработных на улицах. В апреле даже мэр Москвы (Сергей Собянин. – Ред.), говорил, пока его не заставили замолчать, что с угрозой потери работы столкнулись сотни тысяч человек. По скромным оценкам, из страны бежали 3 млн образованных россиян. Я только что встречался с послом Узбекистана в США. У них почти полмиллиона человек из РФ. Из России в Узбекистан уехали IT-специалисты, и Ташкентский индустриальный парк стремительно развивается.

Мы видим не только отсутствие капитала в России, но и то, что Россия не продает на мировом рынке ничего, кроме сырья. Это продовольствие, топливо и металлы. Теперь у нас есть альтернативные источники всех этих товаров.

Китай не возражает против использования ресурсов России, но и там понимают, что Путин им не нужен. При этом, если Китай и Индия используют Россию как источник сырья и за счет этого немного снижают цены на мировом рынке, – это хорошо. Индия, конечно, не подписала соглашения о потолке цен на российские энергоносители, но выигрывает от него, потому что платит за них ту же заниженную цену.

Откровенно говоря, Запад хотел бы, чтобы Путин зарабатывал чуть больше, чтобы продолжать производство. Но он по-прежнему теряет 1-2 доллара на барреле, так что у него нет стимула добывать нефть вообще.

Роб Уоттс, dw.com