Материалы на русском

​Франция отвергает партии и переходит к народой демократии

21 февраля 2019 г. 13:17 132

Бунт «желтых жилетов» дорос до выборов в европарламент

Три месяца антилиберального всенародного бунта во Франции здорово сместили акценты в европейской политике. Вызов «желтых жилетов» власть имущим показывает: востребована новая система ценностей, которая заменит идеологический хлам прошлого — все эти деления на правых и левых, борцов с тоталитаризмом и сторонников жесткой руки… Если избиратель не даст себе заморочить голову до майских выборов в Европарламент, мы рискуем не узнать той милой Европы, к которой привыкли.

Замысел пьесы прояснился не сразу: разве только к Акту XV стало понятно, куда выводит сюжет. Не до конца, конечно, постмодернистский туман и сейчас мешает зрителям, актерам и особенно критикам, но сюжетная линия стала просматриваться. А это — залог финала.

Понятно, что приравнять уличную бузу к театру и приурочить главные гастроли к субботним посиделкам сограждан у телевизора, да еще называть их Актами (Действиями) — своего рода пижонство. Но оно прижилось, даже стало политическим жанром.

Теперь этих самых Актов ждет вся Франция, чтобы понять, какая у нее температура: пересчитывает из недели в неделю протестантов на улицах, число выпущенных по ним резиновых пуль из травматических ружей LBD40, количество раненых. Вот последние (к моменту сдачи этого номера) цифры: в субботу, 8 февраля, по данным МВД, на улицы Франции вышли 50 тысяч (по данным «желтых жилетов», вдвое больше); с ноября 2018-го по протестантам было сделано около 9 тысяч выстрелов; тяжелые ранения за это время получили 33 человека…

Дело вроде на убыль, но те, кто держит руку на пульсе, избегают прогнозов. Аналитики МВД анонимно советуют: уповать на усталость не стоит; главное — снизить градус жестокости в риторике и на улицах. А вот с этим пока не очень: пусть «желтожилетников» по субботам и меньше, чем в декабре, но среди них куда больше ультра (правых и левых), которые ищут драк, провоцируют. Переориентированная на борьбу с террористами, полиция к этому не готова. Да и, как ни крути, за три месяца караул подустал. Франция все-таки: по мере того, как начальство заставляет перерабатывать без доплаты, а правозащитники норовят отобрать травматы, стражи порядка потихоньку начинают и сами протестовать.

Так в чем же сюжет? Как понять, куда развиваются действия? В том-то и интрига, что во все стороны!

На фоне незатухающего протеста пошел как пришпоренный тот самый гражданский диалог, который недовольные требовали от президента и в котором он полтора месяца им отказывал.

Пообещал лишь в декабрьской речи, когда понял, что бунтуют уже не против налогов, а против него. И вот тебе на: телеаудитория этих Больших дебатов с участием мэров, народных избранников, простых граждан, которые проводят в домах культуры и школьных столовых по всей стране и в которых уже раза четыре участвовал Эмманюэль Макрон, мотаясь из города в город, зашкаливает — миллионы просмотров. Обсуждается все — налоги, экономика, проявления несправедливости, экология, система принятия решений, развитие демократии в цифровом обществе. Популярность нового действа, в котором то и дело всплывают «желтые жилеты» из умеренных, превзошла те уличные Акты, что их радикальные единомышленники дают стране по субботам. Хотя можно поспорить: улица — это ведь не ТВ, зрителей тут считают по-своему...

ВЫШЛИ МЫ ВСЕ ИЗ МАКРОНА

Общее мнение аналитиков: в разных оттенках желтого, которыми пестрит улица и ТВ, нет никакого противоречия, тем паче абсурда. Все, можно сказать, по плану. Принуждение к диалогу первого лица в государстве, комментирует историк Жером Сент-Мари, директор консалтинговой компании Pollingvox, изучающей изменения в общественном мнении, следует воспринимать как реванш. Подобно многим сегодня во Франции, этот эксперт не стесняется в выражениях: «В декабре, когда Макрон объявил, что готов обсуждать требования "желтых жилетов", он стал уязвимым. Для многих это реванш — видеть, как президент, представляющий для них все элиты Франции, слушает их, отвечает, как у него взмокла рубашка…»

И вправду взмокла: всего пару месяцев назад Макрона на публике освистывали так, что он, обычно смело шагавший в народ, ретировался по-тихому. Его рейтинг дублировал рекорды предшественника Олланда: самый низкий среди всех президентов Пятой республики — 21–23 процента. По сути, Макрону выкатили счет за три десятилетия (некоторые говорят и о четырех) либеральной политики, которая уничтожила аутентичную Францию, навязав ей дикую и бездумную глобализацию, за которую никто не ответил и не собирается отвечать. К слову сказать, одним из ее бессмысленных символов стали безликие перекрестки с круговым движением и кустом посредине, скопированные с английских образцов в диком количестве — вместо родных исторических площадей, разбитых вокруг памятников или фонтанов. В погоне за бессветофорным и страндартизированным прогрессом во Франции их отгрохали тысяч за 30 по пригородам (в Англии — около 10 тысяч); вот они-то теперь загадочным образом и стали самым популярным местом сбора «желтых жилетов» — типа у всех на виду, заодно понятно, против чего мы тут все.

Что касается Макрона, то за него в 2017-м голосовали как за «другого» политика (молодого, нацеленного на прогресс, из провинции), но он зачем-то повел себя как высокомерный и безразличный к бедам народа монарх.

Ну какой тут прогресс, когда президент называет соотечественников «закосневшими галлами» (в том смысле, что они не поддаются переменам) и роняет фразы, похожие на пощечины? Вроде этой: «В социальные выплаты вбуханы безумные деньги» или: «Чтобы заработать как следует, достаточно перейти через улицу».

Ему все припомнили: «желтые жилеты» не случайно ходили по Елисейским Полям близ резиденции президента и исписали стены напоминаниями. Да еще кричали для верности: «Маню (это по-простому, вместо Эмманюэля.— «О»), как ты просил, мы перешли через улицу!» Или: «Глянь на свой "Ролекс", пора валить!» Досталось и мадам Макрон, та явно не вовремя заказала исторической Севрской мануфактуре новую посуду в Елисейский дворец на сотни тысяч евро…

Казалось, подняться после этого невозможно. Какой диалог? Перед таким отторжением — отползти в сторону и доковылять до конца мандата, хотя бы до длинных каникул. Но президент поступил ровно наоборот, выбрав, по выражению Figaro, чисто французский вариант политической терапии: лечить излишество чрезмерностью. Он вышел на первый план и с головой шагнул в дебаты, как в предвыборную кампанию.

Президентскому характеру следует отдать должное, но налицо слишком существенный прецедент, чтобы подменять анализ эмоциями. Вдумайтесь только: самозваные сборища отвергнутых прогрессом простолюдинов на тех самых наштампованных перекрестках, все эти не вписавшиеся в комфортную глобализацию неудачники и мобилизованные Facebook домохозяйки заставили президента страны (чьи полномочия по Конституции одни из самых серьезных в мире) вести с ними диалог по полной программе. То есть обсуждать не одни только налоги и минимальный размер оплаты труда (это можно списать как подачки), но и децентрализацию управления, введение прямой демократии, форматы ее применения. Макрон по пять раз брал микрофон на дебатах, убеждал до хрипоты. Чем закончится обсуждение, непонятно: такого ведь не было.

Другое дело, констатируют аналитики со стажем, что и от дебатов, наверное, скоро устанут. Реванш — это важно, да и президент, надо думать, запомнит урок. Однако надо что-то решать: сказать народу, что будет изменено и как именно. Из администрации, да что там — от президента лично, в феврале уползла в СМИ большая утечка: мол, обдумывается вопрос о том, чтобы по ходу голосования 26 мая (день выборов в Европарламент) провести и общенародный референдум, на который вынести те основные вопросы, которые будут «кристаллизованы» в ходе Больших дебатов. Глава МВД Кристоф Кастанер, чье ведомство отвечает за подготовку выборов, дал понять, что уже меры принял и нехватки бюллетеней не будет. Вот только что в них вписать? Если все, что «кристализованно», то выйдет опросник и какая тому цена? Как бы то ни было, но вот она, ваша прямая демократия в действии. Нате — берите…

Чем обернется такой выход из Больших дебатов, ясно, как и то, что в президентском аппарате ищут управу на «желтую тактику». Неясен другой вопрос и его стоит сформулировать в лоб: а переживут ли вообще такую победу «жилеты»? Или власть их банально удушит в объятиях?

НОВЫЙ ФРОНТ

Не спешите с выводами: не факт, что удушит! Не дожидаясь, пока их обыграют в дебатах, которые мастера по коммуникации превращают в канал общения «исправившегося» президента с «набаловавшимся» народом, не желая сдавать базовой «желтой» идеи о «конституционной инициативе снизу» (ее, как шутят острословы, власти хотят превратить в «неопознанный конституционный объект»), «желтые жилеты» (ЖЖ) пошли на выборы сами. А почему бы и нет? Раз власть делегирует своих гвардейцев на баррикады (см. с. 22 — «синие жилеты» и пр.), пытаясь отвоевать улицу, улица решила пойти во власть.

Перекинется ли протестная волна во Франции на остальную Европу

Громкой премьерой февраля стал Евросписок 30-летней санитарки с огненно-рыжей шевелюрой Ингрид Левавассер, одной из основоположниц ЖЖ. Он называется «Сплочение во имя гражданской инициативы» (из названия следует, что прямую демократию они попытаются протащить и в Европарламент). Пока в списке только десятка, зато какая! Патрон маленькой фирмы, водитель электрокара, бухгалтер, домохозяйка, юрист, госслужащий — та Франция, что требовала диалога о демократии на перекрестках, без труда узнает себя в этих людях, они для нее свои. Недостающих кандидатов (числом 79 по нормам евровыборов) предполагается отобрать по конкурсу в интернете — так же, из небытия, отбирали и будущих депутатов макроновской партии «Вперед, Республика!» (ВП) перед выборами 2017-го, на которых они взяли большинство в Национальной ассамблее. И чем это, скажите, не заявка на большую политику?

«Наша задача,— чеканят в коммюнике новобранцы,— преобразовать тот гнев, который вывел людей на улицы, в гуманный политический проект, способный предложить ответы на вопросы, которые волнуют французов. Мы не хотим быть объектом решений европейских инстанций…» Надо ли объяснять, что революционно в этом проекте? Он может привести на выборы тех, кто перестал на них ходить в принципе.

Три месяца бузы неспроста так обрушили президентский рейтинг, и хотя в ходе Больших дебатов он заметно подрос, ничто не проходит бесследно. Чтобы дать патрону шанс выплыть в час, когда либерализм не в чести, министры Макрона намекают, что могут вернуть налог на богатых, который он в гневе отменил на старте мандата со словами «у нас тут не Куба». Политологи вообще отмечают, что в случае с созданной под победу Макрона партией «Вперед, Республика!» и с только приступающим к партийному строительству движением «желтых жилетов» речь — о конкуренции принципиально схожих структур: ни у ВР, ни у ЖЖ нет идеологии, пока это всего лишь бренды. В отличие от социал-демократов, глобалистов-либералов, коммунистов-анархистов и крайне правых — всех тех «исторических» идеологий, чье прошлое, по существу, запрограммировало их будущее.

А вот в случае с новыми движениями-брендами перескочить из одного лагеря в другой избирателю (да и депутату) несложно. Главный вопрос: кто первый создаст новую идеологию для своих фанатов? Это особенно важно, потому что старые партии с их идеологиями прошлых и позапрошлых веков не просто надоели. Они вышли в тираж.

Показательно, но одним из первых с чисто итальянским артистизмом ощутил этот магистральный поворот европейской политики вице-премьер и лидер «Движения 5 звезд» Луиджи Ди Майо.

Он метнулся на неформальную встречу с лидерами ЖЖ под Парижем в попытке затянуть их в свою евроигру: в Италии, где левый («5 звезд») и правый (Сальвини, «Лига Севера») популизмы сошлись в одном правительстве, схватку за избирателя на евровыборах в мае Ди Майо пока проигрывает. Вышел скандал: мало того, что второй человек в правительстве соседней страны, не предупредив власти Франции, приехал охотиться за популярностью и союзниками на чужой территории, так он еще и пообщался с тем, с кем не надо было общаться (с самым ярым радикалом среди ЖЖ — Кристофом Шалансоном, который считает гражданскую войну во Франции неизбежной). А после этого Ди Майо еще и сообщил, что «ветер перемен перебрался через Альпы».

Франция, как известно, ответила крайне жестко — отзывом посла из Италии на консультации (такого не бывало с 1940 года, когда Муссолини вслед за Гитлером объявил Парижу войну). Радует, что 30-летняя санитарка неожиданно проявила мудрость: на рандеву с набивающимся ей в единомышленники итальянцем Ингрид Левавассер не явилась. После чего небрежно заметила:

— У тех, кто правит странами, кажется, избыток тестостерона. Красуются друг перед другом, грудь выпячивают… А мы-то причем? Ну да, встреча была не подготовлена. Хотя поговорить есть о чем: по интернет-платформам видно, что запросы их избирателей не так сильно отличаются от запросов наших.

Кажется, они еще попортят крови своим и чужим политикам…

ЕВРОПА НА ПЕРЕПУТЬЕ

До начала европейской кампании считанные недели, но два главных лагеря, которые претендуют в ней на победу, уже на арене. Не то чтобы на кону был принципиальный куш, учитывая смутные полномочия Европарламента. Тут важны прецеденты — по сути, участвующие в кампании силы едва не впервые в таком масштабе ведут трансграничную агитацию и жмут на схожие болевые точки. Еще одно общее качество — крах некогда больших идеологических партий. Пожалуй, их время прошло. На европейский оперативный простор выходят новые силы: для них эти выборы — проба пера.

Итак, один лагерь — это популисты разных мастей, которых роднит неприятие национальной и европейской бюрократии, а разъединяет все еще слишком разный региональный и социальный контекст. Говорят, как их объединить, думает изо всех сил командированный в главную вотчину европопулизма, в Италию, Стив Бэннон, делатель Трампа, обосновавшийся в сотне километров от Рима, в каком-то монастыре: кует кадры, ищет подходы. Гадают, уж не он ли отправил Ди Майо на разведку к «желтым жилетам»… Другой итальянский популист, Сальвини, наладил отношения и с Марин Ле Пен во Франции, и с Виктором Орбаном в Венгрии. Не говоря об австрийских коллегах.

Все это здорово затрудняет игру Эмманюэля Макрона, которому так хочется возглавить другой лагерь — прогрессистов, дабы спасти ЕС от «проказы популизма» (еще одно словечко президента, которое ему вспомнят). Все шло к тому, что он и возглавит его, но «желтые жилеты» здорово подпортили игру дома, а их поход в Европу и вовсе может ее сломать. Хотя Большие дебаты покажут. Французский кризис мог бы стать не репетицией, а профилактикой европейского, потому что два новых политических лагеря все равно обречены искать, а затем соблюдать новые правила общей игры.

Впрочем, конечно, все зависит от того, как пойдет. Желтый цвет — политическая мода сезона не только во Франции…

Дмитрий Сабов, Коммерсантъ, Россия

БАШКА МАКАЛАЛАР